В своём решении 6-3 по делу Trump v. Slaughter, опубликованном в понедельник, 29 июня, супербольшинство Верховного суда США, назначенное Республиканской партией, постановило, что президент Дональд Трамп обладает значительными полномочиями в части увольнения членов независимых регуляторных агентств. Решение отвергло прецедент Верховного суда Humphrey's Executor v. United States 1935 года, а Питер М. Шейн — учёный из Школы права Нью-Йоркского университета — расценивает Trump v. Slaughter как крупный «триумф» «радикальной» ультраправой доктрины, известной как «теория единой исполнительной власти».
Теория единой исполнительной власти, продвигаемая многими республиканцами MAGA, предполагает очень сильную исполнительную ветвь федерального правительства. Однако критики этой теории, в том числе консервативный колумнист New York Times Дэвид Френч, считают её неконституционной и противоречащей системе сдержек и противовесов.
«Слотер» в деле Trump v. Slaughter — это Ребекка Слотер, которую Трамп уволил из Федеральной торговой комиссии (ФТК). Верховный суд постановил, что Трамп был полностью вправе её уволить.
Шейн крайне критически оценивает решение суда Робертса по делу Trump v. Slaughter, усматривая в нём почву для президентского превышения полномочий.
«Словами председателя Верховного суда Джона Робертса, писавшего от имени большинства, ФТК "бесспорно осуществляет исполнительную власть и поэтому должна находиться под контролем главы исполнительной власти, которому такая власть вверена"», — поясняет Шейн. «В результате, по его словам, Ребекка Слотер "служила в ФТК в качестве подчинённой президента — и президент был вправе досрочно прекратить её полномочия". Придя к такому выводу, суд прямо отменил единогласное решение 1935 года по делу Humphrey's Executor v. United States, которое придерживалось прямо противоположной позиции в отношении того же агентства…. Решение суда распространяется на все независимые регуляторные агентства, а не только на ФТК. Его центральная предпосылка состоит в том, что президент конституционно вправе контролировать все проявления исполнительной власти — "теория единой исполнительной власти"».
Шейн продолжает: «Робертс определил "исполнительную власть" как можно шире: "Когда агентство исполняет мандат Конгресса в отношении частных лиц, — написал он, — оно осуществляет исполнительную власть — без всяких "если", "и" или "квази"». Поскольку все регуляторные агентства, созданные Конгрессом, издают правила и приказы, затрагивающие частных лиц, все они, по-видимому, осуществляют исполнительную власть в рамках определения Робертса».
Судья Соня Сотомайор, назначенная Бараком Обамой, оказалась в числе трёх несогласных по делу Trump v. Slaughter — и Шейн разделяет её опасения.
«Нетрудно представить, как изобретательный президент мог бы воспользоваться своим новообретённым контролем над всеми агентствами, — пишет Шейн. — Как указывает (судья Нил) Горсач, предоставление президентам неограниченного контроля над специализированными агентствами позволяет мстительному главе исполнительной власти атаковать своих оппонентов сразу с нескольких направлений…. Суд, настроенный против регулирования, позиционировал себя как верховный, не склонный к уступкам арбитр в вопросах о том, допустимы ли вообще правовые вызовы президенту и имеют ли эти вызовы основания. Суд также может указать Конгрессу, не зашли ли слишком далеко меры, которые законодательная ветвь сочла "необходимыми и надлежащими" для ограничения исполнительной власти».
Шейн продолжает: «Судья Соня Сотомайор, безусловно, права, утверждая, что "результатом" дела Slaughter является "президент, обретающий значительно большую власть, чем когда-либо прежде". Однако то же самое можно сказать и о самом суде Робертса».


